bits and bobs
прощай, мой старенький домик,
крошечный домик из долек,
в каждой по маленькой косточке,
бывалоча, сядешь на корточки,
войдешь в его сладкую мякоть
и растекаешься в слякоть.
домик, откуда я родом,
предан, задешево продан.
войди, обветшавшее здание,
в блог, цифровое издание,
во — нерадивый, по лени я
продешевил — искупление
строк на лентопротяжке,
прочих грехов моих тяжких.
что завтра? его не будет. не было и вчера.
в шредер его отправим, забудем его, чур, а?
сегодня? а что сегодня? цинк, алюминий, медь:
обрушились все котировки. того и сего не сметь.
строчки, сверлящие кости черепа. три яйца.
всмятку? в мешок? вкрутую? вечером нет кинца?
ну его: кровь, вампиры. может, куда пойдем?
позарастали стежки, милая… шесть, подъем.
выдался день пригожим, ангел сошел с небес
будто… бессмертны, что ж им? не без того. не без.
экие краски, кисти, сурик, сурьма, пастель.
небо нежнее Кити. Кити, пора в постель.
глянь, в небе что-то жужжит! старик на печи лежит, лежит со своей стоухой осточертевшей старухой, старухой своей стогрудой, зовут Панько его Рудый. скажи — ему не претит с ней говорить — что летит? глазом зырк из-под челки — постригла бы! — это пчелки? вижу не дальше носа, несут нам мед с медоноса? та ему: дурень старый, сдал бы ящики с тарой, в юности портил девок, и без копья, без денег. все бы частушки жарить — осы летят нас жалить, каждая больше чомги, это тебе не пчелки. вороги злее Стеньки шлют их, короче, янки, и повернулась к стенке бледная тень крестьянки,
воску подобная, сотам, ухом накрылась сотым.
p.s. еще один флешбэк Журнала нулевых-десятых — применительно к теперешним обстоятельствам. поди ж ты.
мельница не мелет, жернова в простое,
отощали мыши, мыши на постое.
где слова? где рифмы? в нетях мельник ражий.
дело керосином, ежели не кражей,
пахнет неприятно. строчку, бога ради!
обернется песней горстка слов в тетради.
мышь без корки хлеба, жеребец без сенца.
мельница не мелет. остановка сердца.
отче! вседержитель, ладаном и миррой
пахнущий, пшеницы дай — реанимируй.
впадая понемногу в нищету —
во что ещё впадать тебе осталось,
не в Каспий же? — клянёшь усердно ту,
которую зовут старуха, старость.
в нагруднике, подобии брони,
кихотствуя, в набедреннике узком
беззубую старуху не брани
в бессилии — чеши ее за ушком,
и кошечкой свернется старость на
стреляющих коленях, не страшна,
задержится на станции в пяти
шагах до наступления, в пути.
магическая сила цифры пять!
пойдет, как заколдованная, вспять.
щи да каша…
непроходимая простуда.
увяз. гоню её взашей.
откуда, милая? оттуда,
где на обед едят мышей
летучих. лакомые ушки,
хвосты… как камень из пращи,
лети на запад, где лягушки
в чести — не каша и не щи!
подъём! в ружьё! в перо! в бумагу!
пускай испачкает свинец
ее, — напутствует беднягу
Эрато, — в клаву, наконец,
втыкай! перечу старой Музе
сквозь сон: зачем, как сто сорок,
трещишь? застрял, как нефть в Ормузе,
под одеялом. сплю, сурок.
свищет — май же всё-таки — пичужка,
говорю, беда,
я осоловело, как пьянчужка
во хмелю, — и, да,
кошка как какая-нибудь стерва
огорчит сердца
нежные — куда героям Стерна! —
разорвет скворца.
скворушку, персидская порода,
не щади, замай,
даром что прекрасная погода,
выходные, май.
сердцу, устремившемуся к Боне,
не прикажешь ведь,
просит ретивое сердце боли —
и ревьмя реветь.
петушится серенький денёк
утром, распушился в пух и перья,
нет бы брал уроки, как Денёв
Катерина, музыки и пенья.
екатеринбуржцы, омичи
просят, как моряк из кругосветки:
клюв слюной, пожалуйста, смочи,
заливайся кенарем на ветке.
автомобилисты не рулят,
вбит по шляпку самую прохожий
без фиоритуры и рулад.
день, как солнце красное, пригожий.
Красавица, что ж ты не рада?
осетинский рислинг пахнет пылью.
скоро ли с тобою посетим
их, рождённых сказку сделать былью
виноградарей из южных осетин?
горы их, возделанные лозы
ближе, чем заоблачный Байкал.
посмотри, как ласковые слезы
виноградные стекают в мой бокал.
что же ты, красавица, не рада
запаху, который, как в бору
ягода? вину из винограда?
говоришь, что любишь Хванчкару?