щи да каша…
непроходимая простуда.
увяз. гоню её взашей.
откуда, милая? оттуда,
где на обед едят мышей
летучих. лакомые ушки,
хвосты… как камень из пращи,
лети на запад, где лягушки
в чести — не каша и не щи!
-
простуда
-
Побудка
подъём! в ружьё! в перо! в бумагу!
пускай испачкает свинец
ее, — напутствует беднягу
Эрато, — в клаву, наконец,втыкай! перечу старой Музе
сквозь сон: зачем, как сто сорок,
трещишь? застрял, как нефть в Ормузе,
под одеялом. сплю, сурок. -
Чейн-Стокс
Одоевцева вспоминает Блока. 1920-ый, недолго ему оставалось.
Он сегодня спросил меня (Гумилева): «Вам действительно так нравится мой «Пушкинский Дом»? Я рад, что мне удалось. Ведь я давно уже не пишу стихов. Но чем дольше я живу, чем ближе к смерти, тем больше я люблю Пушкина. – И, помолчав, добавил: – Мне кажется, иначе и быть не может. Только перед смертью можно до конца понять и оценить Пушкина. Чтобы умереть с Пушкиным.
«На берегах Невы»А вот что пишет Вайль о позднем Бродском, предпочитавшим Баратынского. Ему (Бродскому, не Баратынскому) оставалось еще меньше.
«В декабре 1995 и январе 96-го добрая половина наших телефонных разговоров с Иосифом Бродским — а они происходили два-три раза в неделю — касалась Пушкина. Это было всегдашним свойством Иосифа: когда он бывал сильно увлечен какой-либо темой, то рано или поздно сворачивал разговор на нее. Так, я часто узнавал целые фрагменты его устных высказываний в появившемся через несколько недель эссе. Трудно судить, сложились бы размышления Бродского о Пушкине в оформленный текст или нет, но уже то знаменательно, что последние его дни прошли под знаком первого российского поэта. Оттого и представляются важными любые свидетельства об этом.
В декабре—январе Бродский читал маленькие прозаические вещи Пушкина, в частности — “Египетские ночи” и “Историю села Горюхина”. Речь воодушевленного Бродского имела магнетический эффект: хотелось бросить все и по мере сил соответствовать разговору. Естественно, я немедленно кинулся перечитывать пушкинскую прозу.»
Из книги «Труды и дни».смптоматично
чейн-стокс
-
скворец
свищет — май же всё-таки — пичужка,
говорю, беда,
я осоловело, как пьянчужка
во хмелю, — и, да,
кошка как какая-нибудь стерва
огорчит сердца
нежные — куда героям Стерна! —
разорвет скворца.скворушку, персидская порода,
не щади, замай,
даром что прекрасная погода,
выходные, май.сердцу, устремившемуся к Боне,
не прикажешь ведь,
просит ретивое сердце боли —
и ревьмя реветь. -
серенький денек
петушится серенький денёк
утром, распушился в пух и перья,
нет бы брал уроки, как Денёв
Катерина, музыки и пенья.екатеринбуржцы, омичи
просят, как моряк из кругосветки:
клюв слюной, пожалуйста, смочи,
заливайся кенарем на ветке.автомобилисты не рулят,
вбит по шляпку самую прохожий
без фиоритуры и рулад.
день, как солнце красное, пригожий. -
Рислинг
Красавица, что ж ты не рада?
осетинский рислинг пахнет пылью.
скоро ли с тобою посетим
их, рождённых сказку сделать былью
виноградарей из южных осетин?горы их, возделанные лозы
ближе, чем заоблачный Байкал.
посмотри, как ласковые слезы
виноградные стекают в мой бокал.что же ты, красавица, не рада
запаху, который, как в бору
ягода? вину из винограда?
говоришь, что любишь Хванчкару? -
превед, медвед
холодно. хочется в лес убежать,
барышень в чаще лесной ублажать,
в деле, в котором был вовсе не плох,
зверем застигнутым быть и врасплохпойманным зайцем, пулей, стуча
всеми зубами, дать стрекача
и — не зазорно такое старью! —
жертвой подругу оставить зверью.дескать, бери, не замай шалуна,
кто-то же должен кормить шатуна.p.s. в странной форме выражается тоска по Журналу нулевых-десятых. но как есть…
-
мир, труд, май
Наш уголок я убрала цветами
— сыплет и сыплет апрельский снежок,
сколько бы дров в журнале ни жег,
греясь, ни сыпал бы в печь уголька,
мерзну. ничем не согреть уголка.в том-то и дело, что тлеет, как трут,
блог. в перспективе май или труд,
мира — первого слова клише —
где бы найти на понюшку? — в душе?— нет в ней, где бруствер за бруствером, ров —
мира. немало наломано дров.
ищешь, как истину ищут в вине.
— где же она? — ни внутри, ни вовне.— нет ли в заоблачной выси, где взвесь
мокрого снега и сахара? взвесь. -
Хотин
Меж тем обрушилась стена Хоти́нской крепости. Ломоносовская «Ода блаженныя памяти
Государыне Императрице Анне Иоанновне на победу над Турками и Татарами и на взятие Хотина 1739 года» (здесь) — основание, фундамент российской силлабо-тоники.пишут, разрушен Хотин… силлабо-тонически скрепы
не обветшали — куда вирши раствора прочней.
мастер, взяв мастерок, уложил величальные ямбы —
мне в подмастерья пойти впору бы, оды кропать.
что говорите? кому? на какую такую победу?
форме, старой как мир, дела до этого нет. -
Туман
туман, разрезаемый трением шин, —
откуда такая вселенская копоть,
которую мерят на разный аршин
машины, увязшие в шуме, как коготь?и там, где расставились ели, леса,
ни зги. осязание, зрение — слуха
союзники — в свисте оси колеса,
в шипении тонут, как сонная муха.туман, укрывающий кроны. вершин
отсутствие в перечне. трение шин.