bits and bobs
…какой напряженный размен, в котором жернова разрушения перемололи атаку в труху. все решила фортуна, отвернувшаяся от английского лёвы, улыбнувшаяся гальскому петуху. курятник всполошился, болельщики дополнили бескровный матч кровопролитием за пределами стадиона имени бронебойного Ференца Пушкаша.
не хватило остроты и блеска, но в качестве разогрева перед чемпионатом мира и такое блюдо сойдет.
как сошло с рук Лу Энрике и его питомцам
Финал Лиги чемпионов УЕФА. ПСЖ-Арсенал 4 : 3
всмотритесь, как дымно в родимом дому
отсюда до самой реки Чусовой,
и кружатся, кружатся бабы в дыму,
как дервиши, против, не по часовой.
пора сарафаны бы бабам ушить
по меркам оставшихся в девках сестер,
пора бы пожар приниматься тушить —
босыми ногами ступают в костер.
не слушают бабы, подолы сборят,
соборно — не сами — а с нами сгорят.
Господа, вы звери!
какая прекрасная пава!
желаннее мёда из сот,
непарнокопытного Пана
подруга и яйца несет.
играет ей Пан на свирели,
поблизости блеют стада
овечек… страшна? озверели,
наверное, вы, господа!
мельница не мелет, жернова в простое,
отощали мыши, мыши на постое.
где слова? где рифмы? в нетях мельник ражий.
дело керосином, ежели не кражей,
пахнет неприятно. строчку, бога ради!
обернется песней горстка слов в тетради.
мышь без корки хлеба, жеребец без сенца.
мельница не мелет. остановка сердца.
отче! вседержитель, ладаном и миррой
пахнущий, пшеницы дай — реанимируй.
— в чем измеряют, ответь, оракул, Силу Сибири?
в Ньютонах? метрах? рублях? в долларах? — мера — юань.
Одоевцева — о парижском кружке Мережковского-Гиппиус:
«Зеленая лампа», безусловно, одно из замечательнейших явлений довоенной эмиграции. Она была задумана на «воскресеньях» на 11-бис, рю Колонель Боннэ, с каждой неделей становившихся все более интересными и многолюдными. Теперь на «воскресеньях» бывали уже и Ходасевич с Ниной Берберовой, и Фондаминский, и Бунин, и Керенский, и Варшавский, и Шаршун, и Тэффи, и Шестов, и Бердяев… Кто только не посещал «воскресений»? Всех не перечесть.
.
На «воскресеньях» обсуждались общественные, политические, литературные и религиозные вопросы, чаще всего под свойственным Мережковскому «метафизическим углом зрения».
[…]
Вскоре выяснилось, что «воскресенья» становятся чем-то вроде «инкубатора идей», каким-то тайным обществом или заговором. И Мережковский, и Гиппиус, одержимые страстью «глаголом жечь сердца людей» и владеть их умами, решили расширить поле своей деятельности, перенести дебаты-дискуссии, в которых из столкновений мнений должна была рождаться истина, из их столовой на «общественную арену». Расширить круг «тайных заговорщиков», перебросить мост в толщу аморфной эмиграции и заставить ее приобщиться к истине.
Название «Зеленая лампа» напоминало о тайном кружке Всеволожского. В нем участвовал и Пушкин.
Теперь, через столько лет, мне кажется, что Мережковские мечтали создать что-то вроде Pugwash , о котором столько пишут и говорят сейчас. Не интернациональный и не научный, а эмигрантский писательско-философско-религиозный. Как и нынешний Pugwash, являющийся некоей доброй, оккультной силой, «Зеленая лампа» должна была спасать если не весь мир, то по крайней мере Россию и ее филиал — эмиграцию.
Что эмиграцию надо спасать не только от «обывательщины», но и от гордыни и самоунижения, от отчаяния и потери веры в будущее, что надо ей помочь организоваться духовно и управлять ею, было для Мережковского несомненным. Всем этим с помощью «заговорщиков воскресников» и должна была заняться «Зеленая лампа».
«Зеленая лампа» начала свое существование 5 февраля 1927 года.
эмиграция… такая эмиграция
экий ты, братец, котейко!
кошечки — эта и та —
плачут… не думай, статейка
сыщется и на кота.
неодобрительно — я им:
брошены? обе? беда!
рыжему разом впаяем
двушечку. — скоро ли? — да.
впадая понемногу в нищету —
во что ещё впадать тебе осталось,
не в Каспий же? — клянёшь усердно ту,
которую зовут старуха, старость.
в нагруднике, подобии брони,
кихотствуя, в набедреннике узком
беззубую старуху не брани
в бессилии — чеши ее за ушком,
и кошечкой свернется старость на
стреляющих коленях, не страшна,
задержится на станции в пяти
шагах до наступления, в пути.
магическая сила цифры пять!
пойдет, как заколдованная, вспять.
— Трамп в Поднебесной пилой двуручной, наверное, пилит…
— глобус? сподручней ему было бы дров наломать.
