bits and bobs
ночью все кошки серы,
точит нечистый коготь,
чувствуешь запах серы,
тело черно, как копоть.
утром другое дело,
други. протрешь гляделки —
напоминает тело
окорока в разделке.
встать бы, дойти до душа,
сон разгоняя… лапки
кверху лежишь, как туша
борова в грязной лавке.
ладно вам, смажу втулки.
десять уже? плюс/минус…
кофе из медной турки,
рифмой, строкой закинус’.
подъём! в ружьё! в перо! в бумагу!
пускай испачкает свинец
ее, — напутствует беднягу
Эрато, — в клаву, наконец,
втыкай! перечу старой Музе
сквозь сон: зачем, как сто сорок,
трещишь? застрял, как нефть в Ормузе,
под одеялом. сплю, сурок.
— душа моя, едем в Париж,
довольно мечтать о канкане,
в Париже ты воспаришь,
а здесь сидишь на кукане,
сквозь жабры продернутом. вынь
канат из-под жаберной крышки,
пора, не жалея кубышки,
пополнить коллекцию вин.
— брось, полюбила канат,
сцепилась со странами НАТО,
не надо мне ваших Канад,
Франции вашей не надо.
что еще в списке? канкан?
попал в молоко, не в десятку,
с ним — угодила в капкан,
с которым танцую вприсядку.
коленце, коленце… с колен
встаю в хороводе Камен.
лев ли, двуспальный британец, сборет, полутораспальный
символ России возьмет верх, размышляю… не сплю.